Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий
(1Кор.13:1)

АРХИЕПИСКОП ИОНАФАН (ЕЛЕЦКИХ). ОБ ОСМЫСЛЕНИИ И О «ПЕВЧЕСКОМ» ПЕРЕВОДЕ ХЕРУВИМСКОЙ ПЕСНИ

09.08.2021

 Архиепископ Ионафан (Елецких). Об осмыслении и о певческом переводе херувимской песни. (Обновлённый текст)

Иерархи Русской Церкви ещё до революции 1917 года не раз указывали на то, что довольно трудно передать русской фразой смысл и красоту церковнославянских богослужебных текстов, в частности, гимна «Иже херувимы», а, тем более, распеть русский текст на музыку древних напевов или оригинальных авторских сочинений.

В настоящей статье речь пойдёт об осмыслении и об опыте литургического изложения гимна «Иже херувимы» по-русски и по-украински, не уходя при этом далеко от его церковнославянского «прототипа», дабы искомый текст удобно «укладывался» и в традиционные напевы и в ритмику оригинальных сочинений (на примере известной музыки херувимской № 7 Дм. Бортнянского и херувимской из «Чернобыльской литургии» архиепископа Ионафана).

Известно, что гимн «Иже херувимы» относится не только к  литургической процессии Великого входа, но и является введением ко всему евхаристическому последованию – от анафоры до причащения. Гимн наставляет верных, которым предстоит воспеть славословие херувимов («Свят, Свят, Свят…»), отложить все мирские заботы («Горе имеем сердца»), дабы принять Христа в причастии («Благословен Грядый во имя Господне…»).[1]

Составляя «спротяженносложенную» (стройносплетённую) певческую (богослужебную) версию херувимской на живом языке, не стоит заострять внимание на наличие в ней второстепенных исторических деталей. Духовная ценность гимна в том, что верные, имея «горе сердца», должны достойно и праведно принять грядущего Спасителя во святом причащении, отвергнув все земные попечения. Важно помнить, что в ложении херувимской отражена церковное вера о сослужении в Божественной литургии ангелов и человеков,  что Литургия есть Небо на земле.

Древнегреческий текст херувимской песни таков:

Οί τά Χερουβίμ μυστικώς είκονίζοντες,

καί τή ζωοποιώ Τριάδι τόν τρισάγιον ύμνον προσάδοντες,

πάσαν τήν βιοτικήν άποθμεθα μέριμναν ώς

τόν Βασιλέα τών όλων ύποδεξόμενοι,[2]

ταίς άγγελικαίς άοράτως δορυφορούμενον τάξεσιν.

Άλληλούϊα, άλληλούϊα, άλληλούϊα.

 

Дониконовский церковнославянский перевод херувимской песни[3]


Иже херувимы тайно образующе

и животворящей Троице трисвятую песнь приносяще,[4]

всяку ныне житейскую отвержем печаль,

яко да Царя всех подъемлюще,

ангельскими невидимо дароносима чинми. Аллилуйа.

 

Общепринятый (послениконовский) церковнославянский перевод херувимской песни

 

Иже херувимы тайно образующе

и животворящей Троице трисвятую песнь припевающе,

всякое ныне житейское отложим попечение,

яко да Царя всех подимем,

ангельськими, невидимо дориносима чинми. Аллилуйа.

 

Как видим, ясность смысла херувимской сильно затемнена церковнославянской калькой греческого «ύποδεξόμενοι» - «подимем». Одно из значений этого глагола — «поднимать», «подхватывать». Но, все же, основным и естественным для контекста самого гимна является «принимать гостя», «угощать», «просить на обед».[5] При этом глагол «ύποδεξόμενοι»-«подимем» устанавливает вертикальную иерархию общения верных со Христом-Царем: воплотившийся Логос – вторая божественная Ипостась единосущной и нераздельной Пресвятой Троицы, по определению - в Вышних, а все верные – «под» Ним, на нижних ступенях иерархической «неоплатонической» лестницы.[6]

Однако немалая трудность для краткого и точного русско-украинского «певческого» изложения гимна заключена в лаконичном словосочетании: «…ангельскими невидимо дориносима чинми» (δορυφορούμενον τάξεσιν). Известно, что словосочетание «дориносима» является полукалькой: оно состоит из греч. «дори» (древко копья )+ славянское «носима» (носимого). Но, поскольку в новейших европейских языках словесный аналог этого сочетания отсутствует, то лингвистам и богословам доводилось не столько переводить, сколько описывать эту, так сказать, «дориносимую» ситуацию и часто с игнорированием этой красивой воинской метафоры.

 

Ниже приведём несколько примеров изложения херувимской песни по-русски разных авторов.

 

Автор молитвослова на русском языке известный переводчик богослужебных текстов Николай Нахимов (Н.Ч. Зайончковский, род. 1839 – ум. 1920):

«Мы, таинственно изображающие херувимов

и поющие животворящей Троице трисвятую песнь,

оставим теперь всю житейскую заботу,

чтобы принять Царя всего Мира,

невидимо сопровождаемого

воинством ангельских чинов. Аллилуя».

 

Профессор ЛДА ученый-литургист и музыковед Н.Д. Успенский изложил часть гимна так:

«Мы, таинственно изображающие херувимов

И поющие вместе Трисвятой гимн Животворящей Троице,

Оставим все наши житейские заботы,

Чтобы принять всех Царя».

 

Перевод священника-профессора Георгия Кочеткова (Московский Свято-Филаретовский институт):

«Херувимов в таинстве изображая

 и животворящей Троице трисвятую песнь воспевая,

 всякое ныне житейское отложим попечение,

дабы принять нам Царя всего сущего,

стражей ангельской незримо сопровождаемого».

 

Перевод  с новогреческого В.С. Шолоха:

«Мы, таинственно изображая херувимов

и воспевая Животворящей Троице трисвятую песнь,

Оставим теперь всю житейскую заботу,

Ибо нам предстоит принять  Царя всех,

невидимо сопровождаемого ангельскими воинствами. Аллилуя».

 

Изложение Неизвестного автора (на сайте «Благовест», Словарь):

«Мы, таинственно изображая херувимов

и воспевая трисвятую песнь Троице, дающей жизнь,

оставим теперь заботу о всем житейском,

чтобы нам прославить Царя всех,

Которого невидимо ангельские чины

торжественно прославляют.  Хвала Богу!».

 

Встречается и такое анонимное переложение гимна, в котором уже находим «воинскую» тему:

«Мы, таинственно изображающие херувимов

и воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь,

отложим ныне всякое житейское попечение,

чтобы поднять  Царя всех, невидимого,

копьеносимого чинми ангельскими. Аллилуя.»

 

Для осмысления херувимской следует помнить, что христианский автор гимна провел смелую поэтическую параллель между триумфальным шествием античного Императора-победителя в сопровождении эскорта воинов-копьеносцев, – с одной стороны, и торжественным входом духовенства в алтарь со Святыми Дарами – символами присутствия в общине Христа-Царя, несущими скрещенные малые копья, дискосы-«щиты» и оружие победы Спасителя над смертью  - св. крест, - с другой.

По данным исторической науки, в константинопольском храме Святой Софии число священнослужителей-«копьеносцев» за Великим входом Литургии достигало 300-ста человек! Это была грандиозная встреча, шествие во главе с Императором, в окружении вооруженной варяжско-славянской охраны, богато облачённых византийских придворных, сотен диаконов, иподиаконов с иконами «служащих херувимов» - рипидами, чтецов и певцов, - это было шествие, поражавшее воображение участников и зрителей своим блеском и великолепием![7]

В храмах Русской Церкви иногда можно увидеть литографическую икону, которая называется «Великий вход». На ней изображён, величественно восседающий на троне Христос, который несёт бесчисленное множество ангелов-копьеносцев. Как римский христианский Цезарь высоко, на виду всех, стоял на щите, под которым воины скрещивали свои копья, так и Святые Дары – хлеб - высоко держат над головой православные священнослужители. Как Император – живая икона Христа по представлениям православных византийцев - был «копьеносимым» воинами, так, литургически, и Христос – Победитель смерти, невидимо «копьеносим» ангельским воинством. «Дориносимо», копьеносимо, копьеносно – эти метафоры византийской христианской литературы означали принимать кого-либо радостно, торжественно, во славе, победно, триумфально.

Богословски, в соответствии с учением христианских неоплатоников о взаимосвязи земного образа и его идеального прототипа – Первообраза - через уподобление, гимн «Иже херувимы» напоминает, что Божественная Литургия есть мистический Ковчег Нового Завета, который окружает «ангельский собор и человеческий род»,  что верные  на Литургии – суть живая икона, зеркало херувимов, славословящих Бога в Вышних, что они духовно, через участие в Божественной литургии, присоединяются к сопровождающим Христа-Царя мириадам ангелов, что Божественная Литургия  - это Небо на земле, явление превечной Славы Божией (Шехины). Само участие в  литургической встрече Христа уподобляет верных образу жизни и служения ангелов. Гимн напоминает, что для достойного принятия Христа, как высочайшего Гостя, как Царя всех, т.е. всего Мира, в евхаристическом причащении, необходимо отринуть, забыть все житейские заботы (печали, треволнения).

При переводе малопонятной херувимской песни на живой язык, надо пользоваться советом св. равноапостольного Киилла, учителя славян, передавая словесно основной смысл гимна по принципу т.н. динамического эквивалента, предпочитая его буквальному вербальному переводу - «слово за слово». При этом  необходимо, чтобы искомый текст «вписывался»» в мелодии и метроритмику многочисленных напевов херувимской песни, созданных на протяжении столетий распевщиками и композиторами Русской Церкви. Что практически приводит к поливерсионности русского текста перевода.

 

ХЕРУВИМСКАЯ ПЕСНЬ В РУССКОМ ИЗЛОЖЕНИИ МИТРОПОЛИТА ИОНАФАНА (ЕЛЕЦКИХ)

(применительно к херувимской песне №7 Дмитрия Бортнянского)

Версии русского изложения с глаголами «приимем»» и «сопроводить»


1. Мы все,  херувимов тайно (духовно, по подобию) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим попечение! Ибо днесь Царя всех приимем с ангельскими, невидимо копиеносными чинми. Аллилуя. 

2. Мы все, херувимов тайно (духовно, по подобию) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим (да отринем) попечение! Ибо мы Царя всего Міра приимем с ангельскими, невидимо копиеносными чинми. Аллилуя.

3. Мы все, херувимов тайно (духовно, по подобию) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим попечение! Ибо днесь  Царя всех (всего Міра) приимем  в  с о н м а х  н е в и д и м ы х  и  к о п ь е н о с н ы х  ангелов. Аллилуя.

4. Мы все, херувимов тайно (духовно, по подобию) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское  д а  о т р и н е м  попечение! Ибо  д н е с ь  Царя всех приимем  в   с о н м а х   н е в и д и м ы х,  к о п и е н о с н ы х  ангелов. Аллилуя.

5. Мы все, херувимов тайно (духовно, по подобию) образующе  и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим попечение! Ибо  м ы  Царя всего Міра приимем  в о  к о п ь е н о с н ы х   в о и н с т в а х  всех ангелов незримых. Аллилуя.

6. Жизни херувимов тайно  (в духе) подражающе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим (да отринем) попечение!  Да  с о п р о в о д и т ь  нам Царя всех всех  в  с о н м а х  н е в и д и м ы х, копиеносных (и копьеносных) ангелов. Аллилуя.

7. Мы служению (служенью) херувимов тайно (в духе) подражающе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское отложим (да отринем) попечение!  Да  с о п р о в о д и т ь  нам Царя всего Міра в  с о н м а х  н е в и д и м ы х,  копиеносных (и копьеносных) ангелов. Аллилуя. 

 

ХЕРУВИМСКАЯ ПЕСНЬ ПО-УКРАИНСКИ 

В ПЕРЕЛОЖЕНИИ МИТРОПОЛИТА ИОНАФАНА (ЕЛЕЦКИХ)


1

Ми всі херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту(ю) піснь з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби  нам Царя всіх (достойно) прийняти

З ангельськими, невидимо списоносними чиньми. Алилуя.

 

2

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню з ними співаємо,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх у Славі  п р и й н я т и 

З ангельськими, незримими і списоносними чиньми. Алилуя.

 

3

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоб нам с у п р о в о д и т и  Царя всього Світу

З ангельськими, н е з р и м и м и  і списоносними чиньми. Алилуя.

 

4

Ми всі,  образ херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх у Славі прийняти, - 

В і н  б о   й д е  д о  н а с  н е в и д и м о  

У  с о н м а х  (у колі) ангельських  ч и н і в .  Алилуя.

 

5

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаємо,

З а б у д ь м о  н и н і   в с і  ж и т т є в і  х в и л ю в а н н я ,

Щоби нам Царя всього Світу прийняти

Зі списоносним  в о ї с т в о м  всіх ангелів незримих. Алилуя.

 

6

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх достойно прийняти 

З і  с п и с о н о с н и м  в о ї н с т в о м  всіх ангелів незримих. Алилуя.

 

7

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя  всього  Світу  прийняти 

З і   с п и с о н о с н и м  в о ї н с т в о м  всіх ангелів незримих. Алилуя.

 

 8

М и  в с і ,  о б р а з   х е р у в и м і в   т а є м н о  (духовно)  я в л я ю ч и

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоб нам  с у п р о в о д и т и  Царя всього Світу, -

В і н  б о  й д е  д о  н а с  н е в и д и м о  

У  с о н м а х  (у колі)  а н г е л ь с ь к и х  ч и н і в.  Алилуя.

 

9

Ми всі, херувимів таємно (духовно)  образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх достойно прийняти

В сонмах  н е в и д и м и х  і списоносних ангелів. Алилуя.

 

10

Ми всі, херувимів таємно (духовно)  образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх достойно прийняти

В сонмах  н е в и д и м о  списоносних ангелів. Алилуя.

 

11

Ми всі, херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоби нам Царя всіх достойно прийняти 

У  с п и с о н о с н и х  в о ї н с т в а х  всіх ангелів незримих. Алилуя.

 

12

Ми всі херувимів таємно (духовно) образуючи

І животворчій Трійці трисвяту пісню з ними співаючи,

Всякі нині життєві відкладімо піклування (хвилювання),

Щоб нам с у п р о в о д и т и  Царя всього Світу

Зі списоносною в а р т о ю всіх ангелів незримих. Алилуя.

 

 ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Сноски:

 [1] См. Роберт Тафт. Как растут литургии, изд.Quo vadis, Киев, 2009, с.102-104.

[2] От «ύποδεξόμει», согласно  византийскому литургическому словоупотреблению - принять гостя (к трапезе), т.е. принять в причастии. См. Роберт Тафт. Как растут литургии, изд.Quo vadis, Киев, 2009, с.102-104. 

[3] Дониконовский текст херувимской, наряду с общепринятым, используется за богослужением в единоверных приходах РПЦ и в приходах  Галичины и Закарпатья УПЦ. Мноверсионность  (параллелизм) богослужебных переводов херувимской на живые языки, думается,  также может иметь место.

[4] По Алексею Васильеву: «Вариант «приносяще», вероятнее всего, является результатом ошибочного прочтения προσάγοντες вместо корректного προσάδοντες в греческом тексте. Вариант дароносима (иногда даже «дары приносим») появился в результате ошибки переводчика, смешавшего δορυφορούμενον («сопровождаемого») и δωροφορούμεν («мы дары приносим»)». (Об этом чит. Алексей Васильев  «Формирование чина Великого входа и его богословское осмысление в византийской традиции» Православие.Ru / Интернет-журнал, 22 сентября 2009 г.  http://www.pravoslavie.ru/jurnal/32024.htm). 

[5] «В некоторых достаточно поздних рукописях причастие будущего времени ύποδεξόμενοι заменено аористным причастием ύποδεξάμενοι. Такое изменение изменило первоначальный, истинный смысл гимна: принятие «Царя всех» стало относиться уже не к причащению верующих, которое произойдет в будущем, а к совершаемому в данный момент обряду перенесения Святых Даров» (Алексей Васильев «Формирование чина Великого входа и его богословское осмысление в византийской традиции»). Ведущий современный специалист по Восточной Литургике проф.архимандрит Роберт Тафт также полагает, что глагол «ύποδεξόμενοι» говорит о принятии Христа-Царя в причащении.

[6] Дионисий Ареопагит «О небесной Иерархии».

[7] «Военная терминология вошла в херувимские песни в их константинопольском варианте и берет начало из церемониала участия Императора в Великом входе. Этот чин совершался следующим образом. Царь вместе со старшими диаконами шел к протесису, где находились приготовленные для перенесения дары. Стоя вне протесиса, он надевал поверх саккоса золотую мантию и порфировую корону. Когда дары были переданы патриархом священнослужителям, чтобы нести их, и все духовные чины, участвующие в Великом входе, занимали свои места, Царь с крестом в правой руке, как символом временной его власти, и с посохом в левой, что указывало на его место в церковной иерархии как депутата, шел впереди всей процессии на середину храма за амвон, обходил его и по правой стороне подходил к солее. С правой и левой стороны Царя шли его телохранители: варяги и знатные юноши в парадном вооружении, а за Царем следовали диаконы и иереи с дарами и другими священными предметами, носимыми во время Великого входа. Дойдя до солеи, все останавливались. Один только Царь проходил через солею до святых врат, которые были открыты и за которыми стоял патриарх. Царь и патриарх приветствовали друг друга, наклоняя головы. Потом Царь становился направо у царских врат и начинался вход священнослужителей. Прежде всех к патриарху, стоявшему в царских вратах, подходил второй из диаконов, державший в правой руке кадило, а в левой – омофор; пройдя к патриарху мимо Царя, стоявшего у святых врат, диакон кадил Царя и, когда Царь наклонял голову, возглашал громким голосом: «Да помянет Господь Бог державу царства Твоего во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков», – и потом прибавлял: «Аминь». Затем этот же диакон подходил уже к патриарху, который целовал омофор, и входил в алтарь боковыми дверьми. Подходя к патриарху, диакон возглашал: «Да помянет Господь Бог архиерейство твое». С такими же возглашениями проходили мимо Царя протодиакон с дискосом, первый архимандрит или протоиерей с потиром и так далее. Когда все войдут таким образом, Царь становился опять перед святыми вратами, в которых стоял патриарх; они кланялись друг другу, и Царь уходил опять на свое место, где снимал мантию и слушал литургию. Как правило, в шествии на Великом входе Императора сопровождали с двух сторон варяги, несущие секиры на древках, и около сотни вооруженных копьями молодых дворян. Возможно, именно в силу того обстоятельства, что в церемонии участвовали военные, вплоть до варягов, т.е. до Императорских телохранителей из иностранных наемников легко могло произойти смешение терминов δορυφορία и δορυφόρος». (Об этом чит. Алексей Васильев «Формирование чина Великого входа и его богословское осмысление в византийской традиции»).

К списку событий